Европейская Память

о Гулаге

Темы

06
image description
×

Повседневная  ЖИЗНЬ

Повседневность, быт стоят в центре всей жизни депортированных и наполняют собой их воспоминания. Повседневная жизнь на спецпоселении соткана из голода, холода, принуждений и лишений. Она является олицетворением депортации, напоминая о разлуке с родным домом и необходимости строить жизнь заново. 

Она заполнена трудом на колхозных полях и работой по хозяйству, особенно тяжелой из-за чрезвычайной бедности и почти полного отсутствия домашней утвари. Большинство предметов изготавливается на месте, из подручных материалов: дерева, льна, кожи, пеньки. Для мытья волос служат корни растений, а луковая шелуха используется для окраски домотканного полотна. Воспоминания бывших депортированных нередко строятся вокруг нескольких предметов обихода, ставших символом нищеты или, наоборот, надежды: так, появление поросят в конце 40-х - нач. 50-х гг. свидетельствует об улучшении материального положения спецпоселенцев. 

Этот скудный и изнурительный быт может то же время стать основой для "реконструкции" жизни депортированных. Он также является пространством, внутри которого протекает жизнь общины, позволяя сохранить связи с соотечественниками и родиной, благодаря участию в национальных праздниках и религиозных обрядах, использованию родного языка внутри семьи, исполнению народных песен, бережному хранению и воссозданию традиционных предметов (например, украинской вышивки). Это не исключает, однако, возможности интегрироваться в местное сообщество, путем, например, обмена услугами и практическими навыками (например, приготовление сала), общения и совместного досуга. 

Таким образом, повседневная жизнь представляет собой пространство, расположенное на пересечении нескольких миров: мира коллективного труда и частной деятельности, национальной и местной традиции. Мир "советского" фиксирует общие рамки, внутри которых предметы и практики, привезенные спецпереселенцами, игнорируют, соседствуют или взаимодействуют с местными.

See MEDIA
Fermer

Aнтанас Панава о повседневной жизни в колхозе

«Я был студентом и вдруг, всего две недели спустя оказался в колхозе. Мне сказали: “Будешь работать здесь. Будешь таскать солому и пр.” Я был знаком с работой на земле и сказал себе, что делать нечего, придется это делать, раз надо. Так мы и стали жить. Там уже были литовцы, сосланные раньше нас. Благодаря им у всех сложилось очень хорошее представление о литовцах. Русские знали, что мы не враги, не бандиты, как утверждали власти. Местные говорили: "Мы вас уже знаем". Нам повезло, нам сразу предложили жилье, потому что местные жители, русские, уходили из колхозов в города, но боялись оставить дом неизвестно кому, это было тяжело. Поэтому они просили найти надежных людей, которые заботились бы о домах, не сжигали перегородки, не били стекла. Они просили нас пойти к ним жить, говоря, что оставляют жилье на время. 1951, 1952 и 1953 гг. были тяжелыми, потому что за работу платили очень мало. Не хватало хлеба… Хлеб был самым важным. Картошка у людей была, ее сажали сами, но с едой было очень тяжело. Но делать нечего, люди привыкали. Работа в полях начиналась рано утром. Весной сеяли, потом заготавливали сено, а затем собирали урожай, до первого снега.»

Fermer

Рузгис Римгаудас о жизни на спецпоселении после смерти Сталина

"Потом, после смерти Сталина, стало немного лучше. Ребята-литовцы стали покупать велосипеды… Наша семья купила небольшой мотоцикл, K-125. Я был еще подростком, мы ездили за этим мотоциклом в Удан-Удэ, в столицу, 150 км от деревни. Я вернулся на мотоцикле, через поля и леса, хотя у меня не было прав и опыта вождения. Я ездил за мотоциклами с пятью или шестью друзьями.

Потом, когда мне было лет 15-16, после смерти Сталина, мы начали устраивать народные танцы, девушки делали национальные костюмы. Каждый делал, что мог и как мог. Ставили спектакли, многие ведь жили в поселке уже довольно давно. Кому-то удалось достать музыкальные инструменты, стали на них играть, возникли маленькие оркестры. Участвовали в них и люди по-старше, и молодежь, играли кто на аккоредоне, кто на скрипке, кто на барабанах, девушки - на гитарах. Вечерами мы собирались возле бараков и танцевали, прямо на голой земле. Мы даже ездили участвовать в районном празднике. Жизнь потихоньку менялась."