Европейская Память

о Гулаге

Темы

10
image description
×

Лес 

Тайга, неотъемлемая часть сибирского мира, является важным элементом жизни в депортации. Лес представляет собой многозначное пространство. Ассоциируясь с тяжелым трудом в колхозах и леспромхозах, с холодом и страхом, он одновременно таит в себе ресурсы, необходимые для выживания. В 1941-1946 гг., когда война делает условия жизни особенно невыносимыми, на помощь спецпереселенцам приходят ягоды, крапива и другие лесные растения, используемые в качестве пищи или лекарств. Чаще всего за ними отправляют детей, которые таким образом напрямую участвуют в обеспечении выживания семьи. 

Тайга является частью повседневной жизни депортированных: они живут рядом с ней, осваивают и пересекают ее. Поражая своим величием и необъятностью, тайга способна вызвать визуальный, звуковой, обонятельный шок. Будучи включенной в частное пространство дома (например, в виде цветов или поделок из дерева) сибирская природа становится одним из важных факторов, позволяющих смягчить насильственный характер ссылки и немного улучшить условия жизни в депортации.

See MEDIA
Fermer

Стланик (Варлам Тихонович Шаламов)

Варлам Тихонович Шаламом, Стланик. Колымские рассказы

 

 

На Крайнем Севере, на стыке тайги и тундры, среди карликовых берез, низкорослых кустов рябины с неожиданно крупными светло-желтыми водянистыми ягодами, среди шестисотлетних лиственниц,что достигают зрелости в триста лет, живет особенное дерево - стланик. Это дальний родственник кедра, кедрач, - вечнозеленые хвойные кусты со стволами потолще человеческой руки и длиной в два-три метра. Он неприхотлив и растет, уцепившись корнями за щели в камнях горного склона. Он мужествен и упрям, как все северные деревья. Чувствительность его необычайна.

Поздняя осень, давно пора быть снегу, зиме. По краю белого небосвода много дней ходят низкие, синеватые, будто в кровоподтеках, тучи. А сегодня осенний пронизывающий ветер с утра стал угрожающе тихим. Пахнет снегом? Нет. Не будет снега. Стланик еще не ложился. И дни проходят за днями, снега нет, тучи бродят где-то за сопками, и на высокое небо вышло бледное маленькое солнце, и все по-осеннему...

А стланик гнется. Гнется все ниже, как бы под безмерной, все растущей тяжестью. Он царапает своей вершиной камень и прижимается к земле, растягивая свои изумрудные лапы. Он стелется. Он похож на спрута, одетого в зеленые перья. Лежа, он ждет день, другой, и вот уже с белого неба сыплется, как порошок, снег, и стланик погружается в зимнюю спячку, как медведь. На белой горе взбухают огромные снежные волдыри - это кусты стланика легли зимовать.

А в конце зимы, когда снег еще покрывает землю трехметровым слоем, когда в ущельях метели утрамбовали плотный, поддающийся только железу снег, люди тщетно ищут признаков весны в природе, хотя по календарю весне пора уж прийти. Но день неотличим от зимнего - воздух разрежен и сух и ничем не отличен от январского воздуха. К счастью, ощущения человека слишком грубы, восприятия слишком просты, да и чувств у него немного, всего пять - этого недостаточно для предсказаний и угадываний.

Природа тоньше человека в своих ощущениях. Кое-что мы об этом знаем. Помните рыб лососевых пород, приходящих метать икру только в ту реку, где была выметана икринка, из которой развилась эта рыба? Помните таинственные трассы птичьих перелетов? Растений-барометров, цветов-барометров известно нам немало.

И вот среди снежной бескрайней белизны, среди полной безнадежности вдруг встает стланик. Он стряхивает снег, распрямляется во весь рост, поднимает к небу свою зеленую, обледенелую, чуть рыжеватую хвою. Он слышит неуловимый нами зов весны и, веря в нее, встает раньше всех на Севере. Зима кончилась.

Бывает и другое: костер. Стланик слишком легковерен. Он так не любит зиму, что готов верить теплу костра. Если зимой, рядом с согнувшимся, скрюченным по-зимнему кустом стланика развести костер - стланик встанет. Костер погаснет - и разочарованный кедрач, плача от обиды, снова согнется и ляжет на старое место. И его занесет снегом.

Нет, он не только предсказатель погоды. Стланик - дерево надежд, единственное на Крайнем Севере вечнозеленое дерево. Среди белого блеска снега матово-зеленые хвойные его лапы говорят о юге, о тепле, о жизни. Летом он скромен и незаметен - все кругом торопливо цветет, стараясь процвести в короткое северное лето. Цветы весенние, летние, осенние перегоняют друг друга в безудержном бурном цветении. Но осень близка, и вот уже сыплется желтая мелкая хвоя, оголяя лиственницы, палевая трава свертывается и сохнет, лес пустеет, и тогда далеко видно, как среди бледно-желтой травы и серого мха горят среди леса огромные зеленые факелы стланика.

Мне стланик представлялся всегда наиболее поэтичным русским деревом, получше, чем прославленные плакучая ива, инара, кипарис. И дрова из стланика жарче.

1960
Fermer

Лес: символ принудительного труда или дружественная среда?

Мужчин и женщин отправляют в лес на тяжелую работу по заготовке, перевозке и сплаву древесины. В леспромхозы попадают как заключенные лагерей, так и спецпереселенцы.

Сибирская природа становится неотъемлемой частью их повседневной жизни. Так, спецпереселенцев завораживают причудливые формы стланика, одного из самых распространенных в тайге растений, описанного В. Шаламовым в "Колымских рассказах".

Лес и его обитатели становятся подчас для них источником вдохновения. За годы ссылки Валли Аррак создала ряд рисунков на тему "сибирских впечатлений", в которых она изобразила окружающую природу. Благодаря постепенному распространению фотографической практики до нас дошло множество фотографий, сделанных депортированными во время ссылки или после освобождения, в ходе последующих путешествий в Сибирь. В них отразились эмоции, вызванные знакомством с тайгой. 

Лес проникает и в жилое пространство. Даже на спецпоселении люди продолжают уделять внимание интерьеру дома, используя для украшения бараков цветы, травы, ветки. Дерево служит и для изготовления предметов обихода. Депортированные быстро овладевают знаниями и навыками, которые позволяют им извлекать пользу из этого неисчерпаемого ресурса. 

Fermer

Kазимир Гендельс и тайга

Тайга наложила глубокий отпечаток на Kaзимира Гендельса, работавшего на погрузке барж. Связанные с тайгой эмоции и воспоминания не потеряли своей силы и много лет спустя после освобождения.

Fermer

Крапива - чудесное лекарство, спасшее мать Сильвы

В то же время лес таит в себе множество ресурсов. Жители сибирского колхоза, куда зимой 1941 г. была отправлена на поселение семья Сильвы Линарте, тяжело заболевают из-за испорченной муки. Скудных лекарств оказываетя недостаточно, но на помощь приходит крапива. Сильва убеждена, что это растение спасло жизнь ее матери.

Fermer

Сильва в окружении волков

Лес полон опасностей и угрозы. Чтобы попасть в школу, Сильве Линарте приходится идти 30 км пешком по лесу. Однажды вместе с другими детьми она оказывается в окружении волков. 

Fermer

Аустра и Лилия рассказывают о лесе

Пока мама работает, сестры Аустра Залцмане и Лилия Кайоне собирают ягоды в лесу. Они с волнением вспоминают об этих моментах.

Fermer

Сибирь: земля изгнания, земля очарования...

Амбивалентность Сибири, изумительного края, ставшего местом ссылки и репрессий, находит выражение в рассказе Сильвы Линарте. Маленьким ребенком она наблюдает, как ее мама, подобно лошади, тянет за собой телегу. Взобравшись на пень, Сильва любуется лесом. Почему это «самое красивое место в мире» стало олицетворением страданий депортированных народов?