Европейская Память

о Гулаге

Биографии

65
image description
×

Домас ЛАУРИНСКАС

Домас Лауринскас родился в 1935 году в деревне Манкиске в Литве в семье бедных крестьян. Владельцы земель, на которых работал отец Лауринскаса, бежали из Литвы во время отступления немецкой армии, они боялись, что их депортируют. Зато родителей Домаса все события застали врасплох, они не ожидали, что репрессии могут коснуться беднейших слоев населения. Их депортировали 22 мая 1948 года, когда они отказались вступать в колхоз. Их отправили в деревню, изначально населенную японскими военнопленными, в которой к 1948 году остались только украинцы, депортированные в 1941-м. Другие украинцы, на этот раз баптисты, были депортированы туда же в 1951-м. Там же жили немногочисленные вольнонаемные.

Домас начал работать на лесоповале, затем нанялся на стройку. Большое сообщество депортированных литовцев собиралось на молитвы, подпольно организованные из Литвы. Убежденная вера сочеталась у Домаса с недоверием к любой политической или гражданской деятельности. До 1951-го он был неквалифицированным рабочим, затем выучился на машиниста подъемного крана. Это продвижение по службе с самых низов позволило ему избежать спецпоселения, но зато поставило его в двойную зависимость. Его работодатель по договоренности с комендатурой взял на себя ответственность за нанятых на работу депортированных, за их передвижение отвечал он же.

Домас Лауринскас остался в Сибири, хотя много раз приезжал в Литву. После смерти отца Домаса, его мать вернулась в Литву, где жил ее старший сын, освободившийся из лагеря. Будущее Домаса было покрыто мраком. Как и многие литовцы и украинцы, сосланные в Хазан (так называлась деревня, где оказались ссыльные), Домас женился. В 2014 году, несмотря на имеющееся у него литовское гражданство и квартиру в Литве, Домас Лауринскас не планировал уезжать от своей большой семьи и проживал в городе Зима недалеко от Хазана.

See MEDIA
Fermer

Освобождение. Русский друг Домаса Лауринска пишет для него заявление

Домас Лауринскас был освобожден в 1958-м, первым из своей семьи, после того как он отправил прошение. Прошение Домас писал по-русски своей рукой, но под диктовку своего хорошего знакомого, русского. Тот не хотел писать сам — он боялся, что его почерк узнают, так как он оказывал подобную услугу многим депортированным.

 

 

Fermer

«Ojciec mój mówił: "trzymaj się z dala od władzy, tylko nie wstępuj do żadnej partii, a będziesz szczęśliwy i zostawią cię w spokoju"».

«Мне отец говорил так: “Сын, ты ни в какую власть, ни в какую партию не вступай. И ты будешь счастлив, никто не будет тебя трогать"». ["Ojciec mój mówił: "trzymaj się z dala od władzy, tylko nie wstępuj do żadnej partii, a będziesz szczęśliwy i zostawią cię w spokoju.""] Domas Laurinskas, choć miał obowiązki zawodowe, przez całe życie będzie stosował się do rad swojego ojca.

Fermer

сотрудничать с Советскими

Этот зал пока не переведен на русский язык. Извините!

Beaucoup de Lituaniens en profitaient. Eux aussi, ils venaient à la maison et extorquaient les biens. Quand la famille de Laurinskas a été déportée, leur maison et leur ferme ont été pillées.

Fermer

«Сын, ты не в какую партию не выступай. И ты будешь счастливый, никто не будет тебя трогать»

«Мне отец говорил так: “Сын, ты ни в какую власть, ни в какую партию не вступай. И ты будешь счастлив, никто не будет тебя трогать». Домас Лауринскас, несмотря на все свои обязанности, которые накладывало на него продвижение по службе, всю жизнь следовал этому совету своего отца

Fermer

Возврат имущества

Никто не потребовал возвращения земель, и, конечно, никому их не вернули. Во время советской власти ничего не было возвращено. Большинство хуторов были уничтожены, на их месте появились колхозы. Когда Литва снова стала независимой, людям стали выдавать жилье или возмещать убытки за отнятые земли. Домас Лауринскас получил компенсацию, но потерял все из-за инфляции.

Fermer

Повышение по работе

Так как мать Домаса не могла работать, он с самого начала, еще почти мальчиком работал на лесоповале, затем стал строителем. Из неквалифицированного рабочего в 1951-м стал машинистом подъемного крана. Это позволило ему покинуть спецпоселение с негласного разрешения коменданта, теперь за ним надзирал его работодатель. Впоследствии он сделал карьеру машиниста.